ceslaw → Приэльбрусье: четверть века, как один день  1 

3
3 декабря 2008 в 16:34

Малый Кичкинекол, Чипер-Карачай, Басса. Это названия перевалов, через которые идет путь из Карачаево-Черкесии в Сванетию. Этим маршрутом осенью 1984 года группа молодых туристов-горников и я в их числе, отправились в «единичку» - поход первой категории сложности. Для многих из нас этот поход стал первым серьезным выходом в горы. Нас было восемь, в трудности межсезонья мы не верили и, по большому счету оказались правы: духи гор сопровождали нас всю дорогу хорошей погодой и мы, хоть и безумно уставали к концу каждого дня – прекрасно провели время.

Увы, время стерло из памяти многие моменты этого похода. Но кое-что я помню и попробую об этом рассказать.

Момент первый, приятный

На вокзале в Армавире, перед отъездом в Карачаево-Черкесию, у нас до отправления рейсового автобуса было несколько часов. Мы сделали групповой снимок, для отчета, примерили «кошки» (стальные когти, которые надеваются на подошву ботинок – для ходьбы по ледникам), потоптались по асфальту, оставляя глубокие следы, а потом, доверив единственной среди нас девушке - Галине, стеречь рюкзаки, пошли пить около вокзала пиво из желтой бочки-прицепа.

Хоть пиво раньше и было не чета сегодняшнему, потому как было довольно водянисто, пришли через часок в очень благодушное настроение. Да так и сели в автобус. Отправились. Еще через час я внезапно проснулся по вполне объяснимой причине. За окном было темно, ехали в гору. Я побрел к водителю, спросить, когда остановка. Тот хмуро ответил, что не скоро. Подошел еще пару раз, пока он не догадался, что мне нужно. «Так тебе … надо?» «Да!!!» «Так бы и сказал…» Он остановил автобус.

Чтобы не смущать других пассажиров, хотя снаружи была абсолютная темнота, я бодро поскакал в сторону и тут же, пытаясь перепрыгнуть придорожную канаву, угодил ровно в ее середину. По колено в грязную холодную жижу. Прямо кедами. Но это были пустяки, я был счастлив…

Момент второй. Начало великого пути

Приехали еще до рассвета. До утра подремали на автовокзале, уже в Карачаево-Черкесии, перекусив консервами («консервочками», как говаривал руководитель группы Саша Малюк). С восходом солнца двинули в путь. Пешком, прямо от вокзала.

Для сведения: стандартная загрузка рюкзака – 25-30 кг. Все вещи заворачиваются в целлофан, дабы не намокли от росы-дождя-случайного падения в реку. Особенное внимание – сигаретам. Каждая пачка должна быть герметично запаяна. Как и спички. «Консервочки» и пакеты с крупой распределяются по весу равномерно всем участникам группы. Естественно, весовая доля Галины была разделена дополнительно.

Главная хитрость – правильная укладка рюкзака. Если вам в поясницу упрется край банки или еще что-нибудь угловатое и отвлекающее от маршрута – далеко не уйдете. Потому что вам не дадут идти медленно, сбросят в пропасть. А еще ботинки должны быть как родные, как будто вы в них и родились. Носок вот тоже – чтобы не сползал и не заворачивался в складки. Это не пижонство: мозолей быть не должно.

Потертость в первый день пути станет вашим проклятием на всю дорогу. Если вас до этого в пропасть не сбросят – чтобы группу не задерживал. Ну, в идеале, хорошо бы еще иметь ноги, как у футболиста и легкие, как у некурящего бегуна. На тот момент я был уже курящим, но еще бегуном. И то: вес рюкзака – сейчас уже воспринимается как фантастика, что-то невозможное. Это? На спине? В гору? Да пошли вы….  А тогда взял-одел-пошел. С тех пор, кстати, рюкзак любого веса предпочту самому лучшему чемодану.

Вообще «тягунчик», это когда с постоянным углом наклона идешь несколько часов в гору, песня отдельная. Как правило, со всем вышеперечисленным – тяжелым и угловатым со спины рюкзаком, в тесном ботинке со сбившимся носком и начинающимся мозолем, дыхалкой, которая уже не дышит и ногами, которые дрожат от слабости, долгий интересный маршрут обычно и начинается. Для того чтобы он этим же и не закончился, существуют привалы. «Работу над ошибками» можно сделать во время первой же остановки. И покурить… Только в горах можно либо бросить курить окончательно и бесповоротно, либо стать истинным ценителей табака. У меня тогда были «RTF», рижские сигареты, «выброшенные» в продажу и так же в последствии безнадежно пропавшие.

Момент третий. Дорога

В горах понятие «дорога» - вполне понятное: это то, по чему можно идти. Только в начале и в конце маршрута дорога нас сопровождала в общепринятом значении – грунтовая, проселочная. Условия прохождения маршрута не запрещают пользоваться попутками. Важно пройти его от начала до конца, а это все равно получится большей частью пешком. Чтобы представить отчет – в группе обычно идет фотограф: он снимает перевалы, особенно значимые виды гор, дабы доказать, что группа не отсиживалась где-то все время, а потом приехала в конечный пункт на поезде. У нас было три фотографа: Сергей Барков, Витек Макашов и я. Официально – только Барков.

Довольно большой участок пути в начале нам предстояло пройти по грунтовке. Но повезло – обгонял нас грузовичок,  да решил подвезти. То ли за три, то ли за два рубля. Такие вот были цены… Удобно расселись в кузове, по бортам, на рюкзаках, предвкушая приятную поездку. Я достал свой «Зенит» - решил зарядить пленку, пока едем.

Если кто помнит, чтобы вставить пленку, ее еще надо для начала с эдакого рулончика перемотать на кассету. Для этого, если нет темной комнаты, руки продевают в рукава куртки и обматывают ее вокруг кулаков, в которых, в одном – рулончик пленки, в другом – кассета. После этого можно начинать. Я сел на рюкзак и начал. Грузовик в это время тронулся. Сначала было ничего. Но потом он прибавил скорость, видимо торопился куда-то, а дорога стала кочковатой и разъезженной. Начало трясти. Причем так, что нас всех посбрасывало с рюкзаков. Остальным-то что: схватились руками за борта и поехали дальше. А у меня-то руки курткой обмотаны! Я ведь пленку перематываю! Процесс бросить нельзя: засвечу дефицитную пленку. Вот так и летал по дну кузова туда-сюда, отдельно от рюкзака, на спине, пока не закончил. Раньше вообще многие вещи, которые сейчас бы морально убили, воспринимались значительно веселее…

Момент четвертый. Обманчивость расстояний

В горах расстояния километрами не меряют. Не принято. Можно, конечно, сказать, что до такого-то пункта столько-то километров, но это ничего не будет значить. Потому что один километр на равнине – совсем другой. Можно рассчитать время, за какое его можно пройти. В горах – сразу скажут, сколько до такого-то пункта ходьбы. Час, два, или полдня. Идешь, скажем, вверх, к перевалу. Подсознательно горизонт воспринимаешь как перевал. Поднимаешься выше – а за этим горизонтом открывается новый, но тоже еще не перевал. Такая вот «матрешка».

Что мне толку говорить о расстоянии в пять километров, если они – по прямой. Я же петляю – вслед за тропинкой. А так знаю, что от ночевки до первого перевала пол дня пути, я и иду себе, темп поддерживаю, горизонты не считаю…

Об этом интересном явлении мы как-то заговорили, уже встав на ночевку. Вернее, говорил Сергей Барков, наш кладезь научных знаний: «Вот, к примеру – видите куст? До него, кажется, не больше 10 минут, а на самом деле, не меньше часа». Одинокий куст торчал на еще освещенном солнцем склоне и, правда, очень далеким не казался. Еще один участник группы, Ольховик (имени не помню) – худощавый, гибкий, подвижный, как ящерица и так же хорошо лазающий по скалам, не согласился.  «Спорим на шоколадку, что добегу за 10 минут?!» Бегал он хорошо, поэтому шоколад было жалко. Барков же с ним поспорил и Ольховик рванул в гору.

…Прошло полчаса. Сначала мы за ним с интересом наблюдали, как он ловко перемещается, потом надоело. Куст и правда, не приближался, но Ольховик пошел на принцип. Начало темнеть. Мы пошли собирать хворост для костра. Ольховика не было. Разожгли, поставили палатки, сели ужинать - из темноты появился Ольховик. Молчаливый и усталый. Правда, иногда мне кажется, что он специально все это затеял, чтобы дрова не собирать…

Момент пятый. С видом на Эльбрус

Топая по Приэльбрусью, невозможно было однажды не увидеть Эльбрус прямо под боком. Первый же перевал оказался как специально созданным Всевышним для фотографирования на фоне этого вулкана (если кто не знает, Эльбрус – спящий вулкан. К счастью глубоко и даже без храпа). Александр Малюк, как руководитель группы, затеял символическое награждение за покорение первого перевала тех, для кого это вообще первый в жизни перевал. Почти как первое пересечение экватора, так же все серьезно. Я от процедуры отмазался тем, что это, дескать, для меня не первый перевал. Ходили, знаем… В общем, приз – белый пластмассовый то ли медвежонок, то ли собачка, достался Галине, нашей единственной спутнице.

Как мы шли к этому перевалу, рассказывать не буду, потому что не помню. Да и смысла нет: помните, как в книге, которую написал Буденный? «Вышла наша конница и поскакала вперед –«цок-цоц, цок-цок, цок-цок…» И так на пятистах страницах. Путь в гору – то же «цок-цок». Смотришь под ноги, стараешься идти ритмично и уверенно, рассчитываешь дыхание и бережно несешь рюкзак. Бережно, потому что даже если вес рюкзака тебя не смущает, его лямки все равно жутко натирают плечи. Самый простой вариант – подложить под них шерстяные, желательно вязаные бабушкой носки. Но красные, болезненные на ощупь следы все равно остаются.

Но, если бы речь шла исключительно на испытание себя на прочность, количество отправиться в горы резко бы уменьшилась. Весь кайф в том, что ты идешь, пыхтишь, тихо материшься, но знаешь – скоро небольшой привал, «пятиминутка». Можно покурить, упасть на спину – если совсем уж тяжело, или, сбросив рюкзак, шустро обежать окрестности. Хотя бы в радиусе двадцати метров. И полюбоваться – на вершины, на небо, на редкие травки-цветочки. Или осторожненько посмотреть с самой кромки в какую-нибудь долину и увидеть марсианский пейзаж: сеть речек – потоков от ближайшего ледника, красноватую голую, без растительности почву и все это – как из иллюминатора самолета. Кстати, вопреки ожиданиям, радиоприемник там не ловит вообще ничего.

Момент шестой. Кош

Еще на первой ночевке, когда мы перекладывали продукты («быстро идешь, надо бы тебя догрузить»), случилась маленькая неприятность: пакет риса и пакет сахара, лежавшие в еще одном пакете, одновременно лопнули и перемешались. Мы их решили не выбрасывать – все-таки два килограмма одного и два – другого.

Наша запасливость в дальнейшем была оправдана. Дело в том, что маршрут – это не только крутые подъемы и спуски. Есть еще и более приятные моменты – высокогорные долины. С реками, лесами и местными жителями – чабанами.  До наступления зимы они в долинах пасут овец и живут в кошах – деревянных домиках, рядом с которыми загоны для овец и там же – сыроварни. Они там, по сути, живут весь солнечный сезон, на запасенных продуктах и подножном корме. Овечий сыр – из той же серии. В одной из долин мы вышли именно к такому кошу. Конечно, на встречу к нам вышли и чабаны, среди которых были их жены. Вежливо поприветствовали, спросили куда идем и зачем, много улыбались, а потом спросили: нет ли у нас, случайно, риса? А сахара? Мы, щедрые души, конечно, ответили, что есть и то и другое. Но, видите ли, оно все перемешалось. «Да вы что! Ничего страшного!! Мы это переберем!!!», - что-то вроде этого. Что ж,  жалко что ли… И отдали им все четыре килограмма смеси, мучаясь совестью. Они же, в знак неизмеримой благодарности, пригласили нас в сыродельню, взять себе гостинец. Пошла Галина и Ольховик, остальные решили поваляться под деревом, на берегу речки. Через какое-то время наши послы доброй воли принесли пару кругов овечьего сыра, бутылку сыворотки. Мы с удовольствием напали на угощение. Галина при этом сидела с кислой физиономией и ничего не ела. «Ты чего не ешь!» «Видели бы вы, в каких условиях это все готовится…» Но мы же не видели! Такого вкусного и свежего сыра я никогда не ел, наверно, как и остальные. Так что – какое нам дело до чужих кулинарных секретов?

Момент седьмой. Лед и снег

Понимаешь, что забрался ого-го куда, когда входишь в зону вечных снегов. Они начинаются как-то внезапно – в тени. Пока мы шли, несмотря на разгар межсезонья – периода, который считается самым непредсказуемым в горах, было тепло. Чем выше, тем, естественно, становилось прохладнее. Потом мы поднялись выше всяких разумных для равнины высот (выше 2000  метров над уровнем моря, хотя, при чем там море???), стало откровенно холодно. Надо сказать, что два орла прошли весь маршрут в шортах. Это я и мой друг Игорь Рожков. Но, так как орлы в шортах не ходят, мы себя называли пингвинами. Наверно, мы себя с ними сравнивали за их природную сообразительность. Представьте: группа готова остановиться на перекус, место хорошее, ровное, но мы в один голос по-пингвиньи голосим – не-е-ет!! Пойдем еще пятьдесят метров, там лучше! Конечно, там лучше. Группа тепло одетая, могла бы остановиться и под тенью ближайшей скалы, лишь бы отдохнуть. Но мы были готовы бодро прошагать еще пятьдесят метров, чтобы оказаться на солнце. Дело в том, что в горах – почти как на луне (если кто бывал) в тени – жуткий минус, а на солнце можно загорать. Как мы оба заметили, в тени замерзает коленная жидкость – у нас выбора не было. Не было выбора и у других: но ведь правда – устраивать остановку лучше на солнце!!! Кстати, к концу маршрута наши ноги еще и жутко обгорели, что характерно – только с одной стороны.

Увы, но «кошки» были не у всех. В одном месте, на очередном гребне, слежавшегося снега с теневой стороны оказалось настолько много, что часть группы, без спецснаряжения рисковали, как на санках, лихо вернуться к началу маршрута. Помогли заготовленные заранее заостренные палки, ступени, которые вырубили ледорубами счастливые обладатели «кошек» и просто везение. Поднялись. С солнечной стороны был уже привычный камень и никаких признаков снега. А мне почему-то запомнился трупик колорадского жука, обнаруженный мной на снежном насте. Надо же, не осилил маршрут. Моря ему не видать…

И еще: снег, который обнаруживался на каждом перевале, оказывается, был незаменим для чисто горного деликатеса. Внимание, рецепт! Взять банку сгущенки, равномерно перемешать ее с  тремя частями снега. Получается чудесное горное мороженое. Кстати, помните шоколад, ради которого Ольховик рванул в неизведанные дали? Это не просто какая-нибудь плитка из магазина – это настоящий кусковой, что называется «технический шоколад» прямо с фабрики. Шоколад вообще полезен для поддержания сил, а уж необработанный, тем более.

Момент восьмой. Война

Надо сказать, что весь наш маршрут в свое время был достаточно людным и очень шумным. Причем, здесь было очень много иностранцев. Здесь шла война за Кавказ. Сергей Барков, кроме того, что фотографировал для отчета, еще и старательно собирал «свидетельства войны» для заводского музея. Сначала, в самом начале, он подобрал что-то вроде ржавого подфарника. Пусть, ничего. Но потом, чем выше, тем больше всяких железок попадалось. И все он их аккуратно собирал. Мы снова не возражали. Но вот пришел момент, как кто-то из нас, из самых добрых побуждений, не со зла, преподнес ему неразорвавшуюся мину от немецкого полевого миномета – эдакую милитаристически-симпатичную ржавую бомбочку. Он был просто счастлив – ведь это могло стать венцом его коллекции, ее лучшей частью. Мы были рады за товарища. Но недолго. Потом как-то так получилось, что на ум стали приходить неприятные мысли: а что, если…? Помню, шел в гору аккурат вслед за ним. Смотрел на его рюкзак, где покоился этот чудный сувенир и все думал: а что, если? Короче, когда мы остановились на очередной привал, высказали ему общее мнение: или мина, или иди дальше сам. Он бы дошел, турист он был опытный. Но, видимо, мы очень убедительно это сказали и поэтому он, вместе с нами, решил устроить несостоявшемуся музейному экспонату публичную казнь.

…Мы встали полукругом на высоком склоне. Он взял мину за оперение и, размахнувшись, произнес что-то вроде «так не достанься ж ты никому!..» Мина полетела вниз, а мы ожидали глухой взрыв и шум камнепада… Даже не услышали, как она о камни ударилась. Ну что такое!!! Неправильная мина какая-то. Лежать бы тебе в музее…

Перевал Басса – самый военный из других. Если мина, сброшенная с него не бабахнула, то в свое время бабахало здесь очень даже. На самом перевале несколько месяцев стояли немцы, то ли егеря, то ли альпийские стрелки. Понятно почему – здесь проходит узкий путь на море. Казалось бы, с чего бы мне сочувствовать захватчикам? Но! Вот перечень того, что я там увидел, когда поднялся на перевал: три дота, сложенные из скальной плитки – практически не поврежденные, но без крыш. За ними – горка ржавых консервных банок, в общем объеме превышающая все эти три дота, поставленные друг на друга. Я внимательно рассмотрел одну из банок – остальные были как сестры-близнецы: «Сардины в масле. Сделано в Норвегии» Понятно? Представьте себя, сидящего несколько месяцев в высокогорье, в каменных избушках, с множеством щелей и расчудесными сардинами в масле. Ни одной банки из-под тушенки или сгущенки я там не нашел, как ни старался. Не знаю. Я бы тоже озверел.

Ну, вообще нелишне напомнить, что про это место есть даже песня: «Вспомни, товарищ, белые снега…» Кому интересно дальше – набирайте эту строку в поисковике, в интернете…

Когда избавились от несчастной мины, когда я всласть порылся в пустых ржавых банках, мы пошли вниз. От этого места нам вверх было подниматься уже не суждено. Спустившись от перевала не больше чем метров на тридцать, нашли среди в три обхвата валунов скелет. Видимо, здесь была стрелковая ячейка. А может, он сюда грохнулся откуда-нибудь. Не знаю. Головы у скелета не было.

Еще ниже увидели, как над перевалом, на уже ставшем привычном голубом небе начинают собираться очень нехорошие тучи. Сергей Барков сказал замечательную фразу по этому поводу: «Кажется, Эльбрус собирается нам дать напутственный, отеческий пинок». Мы прибавили шагу, и все обошлось. Мы уже вступили на территорию Сванетии, это уже за водоразделом, и поэтому погода, которая осталась за перевалом, нас уже не волновала.

До нас по этому маршруту прошло просто неимоверное число людей. Скелет одного из них мы сами видели. В тридцатые годы этот маршрут пользовался большой популярностью среди немецких групп, потом, в войну, их карты были лучше наших. Сразу после войны пошла советская молодежь и на каждом более-менее заметном перевале оставались после них таблички из нержавейки вроде такой: «Здесь в честь десятилетия великой победы в Великой отечественной войне, была группа из n-ского института, в честь чего здесь оставлена эта табличка». В одном месте принесли в рюкзаках в разобранном виде целый монумент. А вообще, общепринятый способ оставить о себе напоминание очередной группе, схоронить в пустой консервной банке записку по «туром» - пирамидкой из камней.

Момент девятый. Сванетия

Спуск в долину реки Ингури вел сначала через серию «бараньих лбов», то есть полукруглых скальных образований, где любой камешек, попавший под подошву, мог стать шарико-подшипником, уносящим тебя в пропасть. А потом начался долгий, очень долгий путь по тропе-серпантину. В начале этого спуска Галина стала в наших глазах пионером-героем. Оказалось, что большую часть пути она прошла, совершенно не жалуясь, с огромными – с советский пятак, водяными волдырями на ногах. Мы все чуть не упали в обморок.

Уже на спуске повеяло совершенно другим воздухом. Что значит – близимся к субтропикам. Что интересно: за маршрут мы прошли практически все существующие климатические пояса: лиственный лес, смешанный, сосновый, прошли зону карликовых деревьев – берез, по которым, кстати, ужасно неудобно ходить, прошли даже тундру с вечной мерзлотой. Последние зоны тяжелы для выживания – представьте себе бегающих по голым склонам туристов, собирающих ветки засохшего можжевельника для костерка… Были там и допотопные растения – вечнозеленый рододендрон. Это название хорошо произносить, когда ты утром выбираешься к остывшему костру: «Ррродддодддендддроннн…» Для костра, кстати, он не используется. Но цветет красиво - розовыми и белыми цветами …

Серпантин шел через заросли рябины по всему бесконечному склону, у которой был разгар золотой осени. Опять же, вниз идти тяжелее, чем вверх. Шли по траектории сумасшедшего маятника: десять метров влево, десять метров вправо… И так, пока не прошла пара часов. На ровную поверхность, зная, что нам уже не подниматься, ни спускаться больше не придется, ступили в полном изнеможении. Уже начинались сумерки. До места установки лагеря оставались считанные десятки метров. И тут мы обнаружили заросли крупной, зрелой, на кустах почти по пояс, голубики. Пришлось атаковать. Вкуснотень, особенно после обезвоживающего организм спуска, была просто невозможная. Мы не говорили, мы жрали, простите за прононс. Пока первый наевшийся, не раньше, чем через полчаса, не сказал нам: «Да вы ж хоть рюкзаки снимите…»

Место для ночевки, последней в горах, кстати, было тихое. Речка, начало какой-то проселочной дороги, небольшое болотце под деревьями. Через болотце вели доски, как выяснилось к двум родничкам. Один, обычная ключевая вода. Второй – боржоми. Или его близкий родственник. Что интересно, оба родничка были рядом друг с другом. Оба выложены камнем и разделены каменной же стеночкой. Как они там, по пути на поверхность не перемешались – для меня загадка… Что интересно: минеральная вода, оказывается, полезна не всем: если бросить лягушонка в минералку (их в болотце водилось очень много), то он сначала покрывается пузырьками, а потом перестает подавать признаки жизни. Сейчас я бы такой эксперимент по естествознанию уже проводить бы не стал. Жалко лягушат…

Вечер был отмечен забавным происшествием. У Ольховика был модный болоньевый спортивный костюм, который он одел, дабы вместе со всеми отметить завершение маршрута. Уже ночью я, Витек Макашов и Ольховик зачем-то пошли к родникам, по тем самым хлипким доскам через болотце. Ольховик взял с собой фонарик, а мы, сославшись, что и так ночь достаточно лунная, пошли в нескольких шагах от него, чтобы он нам лунный свет своим фонариком не забивал. Через минуту раздался шумный всплеск и трехэтажный мат: Ольховик плюхнулся в своем пижонском костюме в болото. Надо же, даже фонарик не помог… До отбоя он стирался и сушился у костра под хмыканье присутствующих…

Момент десятый. Сваны

Когда я утром открыл глаза, весь потолок палатки был как в звездах – изнутри ткань покрылась инеем. Никогда такого не видел.

На завтраке выяснилось, что после вчерашнего радостного употребления голубики мы все на время превратились в чернильные фабрики…

Дальше путь лежал уже по обычной проселочной дороге. Всюду виднелись следы человеческой деятельности – огороженные выпасы, какие-то сараи. Попалось на пути и сванское селение. Одноэтажные беленые домики, каменные стены вокруг огородов… И безлюдно: только одна женщина, как принято здесь, вся в черном, выскочила нам навстречу: у нее случилось несчастье – ребенок чем-то там ошпарился, ей понадобились лекарства. У нас ничего от ожогов не было, пришлось дать какое-то обезболивающее и мазь, то ли от загара, то ли вазелин. Посоветовали помазать ожоги подсолнечным маслом.

Малюк заодно поинтересовался, где находится почта. Почта оказалась закрыта, Малюк остался ждать, когда придет местный почтовый служащий, а мы пошли дальше, чтобы тоже подождать, но - за околицей.

На спуске впереди увидели двух сванок, тоже во всем черном и с чемоданами в руках. Со спины они были довольно стройны и Сергей Барков, у которого после недельного похода проснулась гусарская учтивость, обратился к ним: «Девушки, вам помочь?» Девушки оглянулись и оказались носатыми, среднего возраста дамами. «Ну, не хотите, как хотите…» И мы поспешили дальше. Надо же, как горный воздух и здоровый образ жизни на природе сохраняет фигуру!..

Путь из селения вел к дороге – асфальтовой, правда, разбитой и пыльной. Виднелась даже автобусная остановка. Не доходя до нее, каменистый спуск из селения продолжался деревянным мостком, под которым летел, в пене и бурунах, горный поток – в реку Ингури. Было по-утреннему свежо. Малюка еще не было. Через какое-то время сверху, от селения, показалась необычная процессия: группа горцев вокруг деревянных саней с полозьями, на которых лежала корова со скрученными веревкой конечностями. Люди что-то напевали, сани двигались вниз, не торопясь, скрежеща полозьями по камням.

Заподозрив неладное, мы настоятельно посоветовали Галине не смотреть в ту сторону.

Оно и правильно. Когда горцы подскрипели к мостку, один из них, как положено – постарше и в папахе, достал из сапога широкий нож и неуловимым движением полоснул животное по горлу. Корова трепыхнулась и затихла, а кровь, сразу видно, что эта процедура проделывалась не впервые, хлынула в горный ручей. Река мгновенно превратилась в кровавый поток, розовая пена, которая собиралась на бурунах в эдакие шапки, полезла на берег. Селяне с трудом развернули сани с неподвижной тушей, и отправились в обратный путь. А ручей, очень скоро, снова стал абсолютно прозрачным. Наверно, в этом ручье водится очень жирная форель…

Показался довольный Малюк. «Ты видел?», «Что, как они корову зарезали? Это свадьба у них сегодня… Лучше скажите - кто грузинский знает?» И показывает нам чистый бланк телеграммы, пестрящий грузинским шрифтом. Из этого селения отправлять телеграмму о завершении маршрута мы не стали.

Пока ждали рейсовый автобус, к нам подошли двое угрюмых мужчин: «У нас табун угнали.. Вы никого не видели?» Самое смешное, что видели. На одном склоне паслись лошади. Те или не те, кто их разберет, но вот ведь что интересно: если резали, то коров, если угоняли, то лошадей. Хорошие времена были.

P.S.

На дребезжащем «ПАЗике» мы отправились в ближайший мегаполис – Зугдиди. Там, едва увидев первый магазин, мы, под жарким осенним южным солнцем, купили по бутылке грузинской пепси-колы и по огромному горячему лавашу. Мы были счастливы. Позади бесконечные подъемы-спуски, натертые ноги, холод, тяжеленные рюкзаки – мы почти дома. На станции, где мы ждали электричку до Сухуми, чтобы с нее пересесть на другую, до Сочи, мы совершили почти ритуальное действие – переобулись в кеды, а наши туристические ботинки, «вибры», аккуратно поставили в рядок у ближайшей урны: их все равно уже носить было невозможно. Они, благодаря острым камням, по которым мы все время и ходили, превратились во что-то непотребное с абсолютно стертой подошвой.

В электричке, в тамбуре, познакомились с парой совершенно ошалевших с виду спортсменов-велосипедистов из Москвы, велосипеды которых стояли там же. «Не, ребят, это что: у нас категорийный поход, а как проезжаешь через селение, так обязательно напоят… Сколько же чачу пить можно!!!»

Вот так и жили. После Сочи мы разъехались – кто куда. Сейчас нашу группу вновь собрать было бы невозможно при всем желании: кто-то потерял безвозвратно здоровье, а кто-то – жизнь… Нет уже и нашей страны, где, совершенно незнакомые люди, страшно представить – в Грузии! - могли напоить чачей, накормить сулугуни и проститься с тобой, как с родственником. А в горы по-прежнему хочется…

ceslaw

Комментарии

  • Abyta 2:04:42, 2 июня 2009
    Здорово! Ты как всегда молодец, замечательный стиль, спасибо!


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться.

Купить масло Мобил Mobil 0W40 5W50 10W60 10W40 интернет магазин Киев

© 2008 - 2012 «Я пилигрим». Воровство запрещено! На сайте в полной мере действует закон об авторском праве.